детские и подростковые депрессии

Депрессия ― это состояние, когда очень хочется умереть, но не можешь себе этого позволить: страх, стыд, вера. Между двумя этими скалами: Сциллой — невозможностью так жить дальше и Харибдой — невозможностью что-то изменить — возникает подавленное, в буквальном смысле слова раздавленное депрессивное состояние. Жизненные тиски зажимают человека, и он сначала ничего не может, а потом уже и ничего не хочет, кроме как умереть.

Детские и подростковые депрессии мало чем отличаются от депрессий взрослых людей. В их основе всегда лежит открытая или скрытая неразрешимая жизненная ситуация. Высокая температура у детей и взрослых не отличается механизмом возникновения ― всегда в основе лежит какое-то воспаление. Кстати, депрессивные состояния у людей мало отличаются от депрессивных состояний у животных. Если животное невольно попадает в противоестественные для себя условия (например, в зоопарк) и не может ничего изменить (сбежать), оно ложится лицом к стенке, теряет интерес к еде, воде и жизни и медленно начинает умирать.

Так же и люди. Так же и подростки. Так же и дети.

Попытки врачей биологизировать депрессивные состояния и списать их на первичные нарушения обмена веществ в головном мозге не кажутся мне верными. Модные методы лечения депрессивных состояний антидепрессантами улучшают самочувствие, но редко приводят к полному выздоровлению. Правда, бывает, что случайно ситуация, вызвавшая депрессию, разрешается сама собой. Тогда человек поправляется не потому, что он пил антидепрессанты, а потому, что «зоопарк», в котором он долго жил, «закрылся», и он случайно «оказался на воле».

Таким образом, депрессия у взрослых и у детей ― это всегда вторичное расстройство. Сначала что-то плохо в жизни, а потом возникает депрессия. И желание умереть, суицидальные мысли, которые часто рассматривают как проявление и следствие депрессии, на самом деле таковыми не являются. Сначала плохо в жизни, потом попытка это исправить, потом понимание, что ты ничего сделать не можешь, потом нежелание жить, потом депрессия.

Поэтому депрессия является следствием желания умереть, а не желание умереть ― следствием депрессии. Появление антидепрессантов ничуть не изменило статистику суицидов в мире.

И здесь важно вспомнить момент, на который обратил внимание основоположник современной суицидологии Аарон Бек. Он считал, что главной причиной суицидального поведения является не тяжесть психотравмирующей ситуации, а чувство безнадежности (hopelessness). Как еще ранее писал Ницше: «человек может вынести любое «как», если он знает «зачем». Теряется «зачем» ― теряется смысл переносить любые проблемы в жизни.

Какое это может иметь практическое приложение к нашей с вами жизни? Особенно когда речь идет о детях и подростках? Современные родители часто переживают, что увеличение учебных нагрузок, внешкольных занятий, необходимость выполнять какие-то домашние обязанности могут привести (довести) ребенка (подростка) до нежелания жить и суицидальных мыслей. Чем, кстати, наши с вами маленькие хитрецы, почувствовав эту нашу общую озабоченность, не преминули воспользоваться.

Помню, как в четвертом классе моя младшая дочь, будучи в гостях у бабушки с дедушкой (моих родителей), как бы невзначай сказала, что «вы знаете, мне иногда кажется, что мама с папой меня любят только в зависимости от того, как я учусь. Мне из-за этого и жить иногда не хочется». Моя мама, держась за грудь в области сердца, срочно позвонила мне и взволнованным голосом пересказала ситуацию, подразумевая, что мне нужно срочно что-то делать.

И вот вопрос, который я знаю, в подобных ситуациях беспокоит не только меня, но и многих родителей: что делать? Если ничего не просить, не требовать, не заставлять, не контролировать, не приведет ли это к тому, что ребенок (подросток) будет делать только то, что ему нравится: смотреть видео, играть в компьютерные игрушки, а в пятом-шестом классе скажет, что в школу ему ходить надоело, и он туда больше не пойдет? Если же просить, требовать, настаивать, то не приведет ли это к тому, что ребенок (подросток) утратит радость жизни и совершит суицидальную попытку? От одной этой жуткой мысли во время консультаций появлялась дрожь в голосе у родителей, сидящих на диване напротив меня.

Что делать? Как разобраться? Как понять? Как определить золотую середину между «недодавить» и «передавить», сохраняя баланс между детскими и подростковыми интересами, объективными требованиями социума и не утратить при этом радость жизни?

Ответ прост и не прост одновременно. Чтобы правильно все понять, мы должны вернуться к главному условию суицидального поведения Аарона Бека: безнадежности. Если мы будем требовать выдающиеся музыкальные результаты от подростка с отсутствием музыкального слуха, мы рискуем получить депрессивное состояние и суицидальные мысли, потому что он попадет в безнадежную ситуацию. Если мы будем требовать выдающихся математических способностей от ребенка на том основании, что его папа, дедушка и прадедушка были заведующими кафедрой высшей математики в университете, без учета его индивидуальности, мы можем получить депрессивное состояние и суицидальные мысли, потому что он попадет в безнадежную ситуацию.
⠀
В этом главная опасность: современные родители согласны платить огромные деньги, лишь бы погрузить своего ребенка в систему максимального информационного нагнетания, лишь бы втиснуть в ребенка всю мыслимую и немыслимую информацию, совершенно не учитывая его индивидуальные особенности. Это напоминает насилие.

У Роджерса (при всем моем осторожном отношении к гуманистической психологии) есть хорошее сравнение: «фермер не может заставить росток развиваться и прорастать из семени, он только может создать такие условия для его роста, которые позволят семени проявить свои собственные скрытые возможности».
⠀
Как писал основоположник гештальттерапии Фредерик Перлз «Не нужно толкать реку, пусть она течет сама». Ведь все, что требуется от родителей, воспитателей и учителей, это обеспечить свободный доступ ребенка к информационному потоку в широком смысле этого слова, и он впитает в себя ровно столько, сколько позволят ему его собственные потенции. Он будет аутентичен. Он будет самоактуализирован, если угодно.
⠀
Если исключить грубые случаи с недостатком информации (дети-маугли), то ребенок, воспитывающийся в естественной среде, без внешнего вмешательства, сумеет компенсировать возникший информационный голод. Не страшно, если ребенку кто-то что-то «недодаст». Образующийся вакуум будет заполнен естественным путем китайским языком, интегральными вычислениями, анатомированием лягушек и тому подобными занятиями с нормальной (примитивной) точки зрения странными материями.

Страшно в данной ситуации другое. Страшно, если в ограниченную форму попытаться вложить большее содержание, чем она может вместить. Психика ребенка и подростка чрезвычайно пластична. До поры до времени она стерпит все, но рано или поздно неминуемо ответит целым залпом психосоматических нарушений в результате неспособности выдержать сверхнагрузки.

В подавляющем большинстве случаев родителям это сделать трудно. Я уже не говорю о крайних случаях взаимоотношений типа «мачеха и Золушка». Мачехе сложно понять, что она издевается над Золушкой, а Золушке сложно понять, что над ней издеваются и что в жизни есть другие варианты.

Здесь обязательно нужна третья сторона. Нужна некая «крестная». Этой третьей стороной могут и должны стать психологи, психотерапевты и, в крайнем случае, за их отсутствием, учителя. Обращение к ним за помощью в любых сложных случаях, когда вы наблюдаете у ребенка или подростка длительное (более месяца) стойкое изменение поведения, особенно сопровождающееся высказыванием мыслей о нежелании жить или суицидальных мыслей, обусловлено еще и тем, что в детской и подростковой суицидологи не принято даже пытаться отличать демонстративные, шантажные суицидальные высказывания от истинных. По умолчанию мы считаем все такие высказывания истинными. Все они заслуживают обращения за помощью к специалистам. И только специалисты по детской и подростковой психологии могут точно разобраться, в чем причина каждого конкретного случая.